Некоторым книгам ужасно не везет. Мало того, что они бездарно написаны, так еще и предисловия/послесловия возьмется писать какой-нибудь недоучка с претензией на свежесть мыслей и оригинальность изложения.
Взять хотя бы всем известную и некоторыми даже любимую повесть братьев Стругацких "Пикник на обочине" (или любую другую их повесть - все равно они ничем друг от друга не отличаются). Я здесь не буду распространяться об удивительно плоско выписанных характерах, полном отсутствии реалистичности в диалогах и мыслях в общем направлении о том, как хорошо бы всем жилось, если бы миром правил КГБ - об этом достаточно сказано до меня. Поговорим о послесловиях. Сопровождать творения братьев повадился некто Сергей Переслегин. Рассмотрим результаты его творчества на примере вышеупомянутой повести.
Хотя со времен Фрэнсиса Бэкона и до наших дней основной задачей науки считается получение новых и новых эмпирических фактов, "фактов всегда достаточно".
Вот таким безапелляционным заявлением автор огорашивает нас с первого же предложения. Огорошенный читатель может только несмело поинтересоваться, кем именно считается, что основная задача науки состоит именно в этом. А то вот я, например, 5 лет проучился в университете, а такой важной вещи мне почему-то никто не сказал.
Далее следует пример бесполезного факта (взятый, правда, из повести Стругацких, а не из каких-то научных работ), после чего автор сокрушенно отмечает, что
Не хватает фантазии...
Кому не хватает, правда, при этом не уточняется. Видимо, тем самым ученым - собирателям фактов. Нет чтобы взять да и придумать себе "тысячи тысяч мелких животных в капле воды", они пытаются их там обнаружить с помощью каких-то предметов. Убогие люди, что с них взять.
Далее следует увлекательный рассказ о том, как на основе фактов составляется модель, и только из них извлекается какая-то польза. А на следующем этапе происходит переход в метанауку (я уже ожидал, что последует описание перехода в метаметанауку, сопровождающийся словами "и так далее", но этот этап почему-то был объявлен последним. Кому-то действительно не хватает фантазии). В подтверждение рассказа приводятся обширные цитаты из комментируемой повести и.. больше ничего. Прочитав такое, убеждаешься в гениальности Стругацких: как же, всю науку засунули в небольшой отрывок небольшой повести.
В этом месте, очевидно, автор почувствовал, что пора бы что-то сказать о, собственно, сюжете и героях описываемой им повести. Точнее, как-то связать повесть со своими оригинальными мыслями, изложенными на основе цитат из этой повести. То, что получается в результате, незаинтересованному человеку представляется вполне очевидной подгонкой задачи под результат (долго распространялся о науке, повесть о сталкере, надо показать, что сталкер тоже ученый, иначе зачем было распространяться?), но автор этого не замечает и лихо строчит все новые постулаты:
Однако же, заранее предсказать, что именно вырастет из вашей замечательной модели, совершенно невозможно.
Почему постулаты? Потому что ничем иным, кроме не имеющей никакого отношения к обсуждаемому предмету цитатой одного из героев повести ("С Зоной ведь так: с хабаром вернулся - чудо, живой вернулся - удача, патрульная пуля - везенье, а все остальное - судьба..."), приведенное утверждение не обосновывается.
Дальше - больше:
Конечно, можно попытаться минимизировать опасность - скажем, не таскать из Зоны "ведьмин студень" ведрами, но толку от этого немного - риск заключен в самой работе ученого.
Конечно, можно попытаться минимизировать опасность попадания под колеса - скажем, не переходить дорогу на красный свет, но толку от этого немного - риск заключен в самом хождении по улицам.
И еще больше:
Риск - плата за нетождественное преобразование "позиции", за любую деятельность по уменьшению энтропии.
Ух ты. Нетождественное преобразование позиции. Он крут. Гомоморфный образ группы изоморфен фактор-группе по ядру гомоморфизма. Я тоже крут. Так... к чему я это? Ах да: если уж решил выдать себя за ученого путем использования умных слов, почему бы не упомянуть о понятии "устойчивости", без какого упоминания рассуждения о неизбежной плате выглядят, мягко говоря, нелепо?
Далее следует противопоставить героя серой массе (что же это за герой, если он ничем от серой массы не отличается?):
...мысль о необходимости обеспечения безопасности - Управления, Государства, Человечества, Будущего (все - обязательно - с большой буквы!) - неизбежно овладеет массами...
Тут надо отметить, что удивительная тяга к написанию всего подряд с большой буквы является исключительной характеристикой Стругацких, а также их поклонников и последователей (тот же самый С. Переслегин свои приложения к книге Лиддел Гарта именует не иначе, как "Приложениями"). И именно они (поклонники и последователи) эту самую тягу яростно изобличают, гневным взором узрев ее в воображаемых массах.
Далее следуют уже вполне предсказуемые рассуждения с тем общим смыслом, что сталкеры - не преступники, а свободолюбые люди, а преступниками их считают только те самые "массы". Эти рассуждения мирно уживаются с утверждением, что сталкерство заложено в природе "очень многих" людей. Остается только удивляться, из кого же состоят "массы", если большинство людей - латентные сталкеры. Но еще большее удивление вызывает следующий пассаж:
Наука ищет (а может быть, конструирует?) логические закономерности в природе.
Ну вот, только мы поверили, что основной задачей науки является собирательство фактов, как выясняется, что занимаются ученые чем-то совершенно другим. Но и это еще не все. Опровергнув самого себя, автор, тем не менее, не упускает случая пнуть науку еще раз:
Чудовищная ограниченность и той, и другой системы заключена в слове "логические" - конечные, измеримые зависимости. И все бы ничего ... если бы обе системы не претендовали на абсолютность, на то, что логическими закономерностями природу и человечество можно и должно исчерпать.
Одно слово - мастер. Все в лучших традициях советской пропаганды. Сначала нужно приписать условному противнику любую чушь, а потом его же по этому поводу заклеймить позором. При этом можно не заботиться о малейшей правдоподобности выдуманной чуши. Вероятно, автор представляет почитателей своего таланта той самой массой, которая все проглотит без вопросов - и, видимо, он недалек от истины.
Ну и, конечно же, в сочинении на тему "Пикника на обочине" нельзя не упомянуть завершающие ее слова, которые стали паролем для моего поколения. Те самые: "СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!".
Ключевое слово тут - даром. Было бы крайне любопытно узнать, какие слова, по мнению автора, являются отзывом его поколения на этот пароль. Ну или хотя бы где этот пароль применяется. Встречаются, должно быть, два бородатых мужика на каком-нибудь бардовском фестивале. Первый говорит: "Счастье для всех? Даром?". А второй ему в ответ: "Да, и пусть никто не уйдет обиженный!". Все, после этого можно признавать друг в друге представителя своего поколения и идти пить водку за встречу. А если кто-нибудь ошибется в паре слов - то все, никакой водки, не наши это люди, значится, а вражеские шпионы из поколения Пепси.
Если бы Стругацкие не были лузерами, уровень послесловий к их книгам несколько отличался бы от уровня сочинения на заданную тему среднестатистического восьмиклассника.
